Journal

Когда сжимает свой обруч осада,Как щупальца осьминог,Я знаю, в запасе всегда есть Масада,Мой выход и жизни итог.Свобода, ты больше семьи и планиды,И

На ладони недвижного моряЯ, как мёртвый, на Мёртвом лежу.Звёзды древне-недрёмано смотрятНа меня — я на звёзды гляжу.Дышит мёртвым дыханием Негев —Обожжёт, обовьёт,

Я плачу у стены стенаний и печали,Ликую и скорблю с молитвой на устах,Мой утлый чёлн уже навечно к ней причален,Неважно, кем я

Есть время жить — моё идёт на убыль,Но пеплом я главу не посыпаю…Иерихонские мои горланят трубы,Не осыпаюсь, просто просыпаюсь.А просыпаюсь я в

Отпусти меня, пустыня, отпусти,Сорок лет дубеет кожа на ступнях.Что за подлая привычка у пустынь —Жертву от себя не отпускать!Сорок лет не жил

Пью воду из ручья ДавидаВзахлёб. Припав иссохшим ртом.Благодарю тебя, планида,За эту жажду и за то,Что мои чахнущие геныПод страхом Страшного судаИз чрева

Чужая родимая речь:Я выхаркну лёгких труху.Мне вымолвить слово, что слечьИ закоченеть на слуху.Ты выстроена не мной,Ты выстрадана не мной.Ты только утрачена мной,Сам

Совланут. Потерпи. Я терплю…Притерпеться к судьбе нету мочи.О, как тянется сердце к теплуВ бесноватые белые ночи.И бессонницы рваная нитьУзелки туго вяжет на